OPM-модель. Звучит как аббревиатура из бухгалтерии, но на деле это про то, как бизнес и вузы наконец-то научились говорить на одном языке. Суть проста: EdTech-компании берут на себя всю техническую и маркетинговую рутину, а университеты занимаются тем, что умеют лучше всего — дают фундаментальные знания.
В США это уже отлаженный конвейер. Там рынок EdTech сформирован, компании вроде 2U (капитализация выше $160 млн) работают с десятками вузов. Аналитики прогнозируют рост рынка OPM до $7,7 млрд к 2025 году. В России ситуация была другой: долго пытались «сделать свое» на госденьги, что тормозило развитие. Но с 2020 года рынок вырос, и теперь бизнес охотно дает вузам платформы, аналитику и маркетинг.
Почему вузам это нужно? Потому что запускать онлайн-курсы в одиночку — боль. Нужна не просто видеосвязь (как было в пандемию), а глубокая проработка. — Методология: лекции разбивают на короткие блоки, добавляют интерактив (Kahoot, друдлы), чтобы студенты не засыпали. — Метрики: следят за COR (Completion Rate — кто дошел до конца), RR (Retention Rate — удержание) и NPS (лояльность). — Инфраструктура: LMS-системы автоматизируют отчеты и доступ к материалам.
Раньше преподаватель делал всё сам, и качество страдало. Теперь появляются новые роли: методисты, продюсеры, координаторы. Это разгружает академический персонал.
Примеры из практики Skillfactory (мы в теме): — Совместно с МФТИ запустили онлайн-магистратуру «Наука о данных». Там студенты не просто теорию зубрят, а учатся писать промты для ChatGPT и решать реальные задачи. — С ТГУ сделали программу по NLP (анализ естественного языка), соединив науку с экспертизой из российских IT-компаний. — В медицинской сфере студенты МФТИ и Skillfactory разработали модель для поиска данных в частично структурированных базах.
Для бизнеса это выгодно. Выпускники таких программ приходят в компании уже с навыками, а не с дипломом «для галочки». Особенно это важно в Data Science и AI, где классическое образование часто отстает от рынка.
Есть миф, что онлайн убьет очное обучение. Не так. Опыт РАНХиГС показывает: инвестиции в онлайн не снижают интерес к филиалам. Это дополнительный канал. Плюс, это открывает экспортный потенциал — в Индии и Африке огромный спрос на качественное образование, и география перестает быть ограничением.
Интеграция небыстрая. Встраивание новых технологий в курсы занимает от полугода до двух лет. Но тренд уже есть. VK, Skillbox, Skillfactory работают с МФТИ, МИФИ, ТГУ, УрФУ, РАНХиГС и Сеченовским университетом. Фонд развития онлайн-образования и платформа «Открытое образование» тоже толкают процесс.
Государство, скорее всего, не сможет игнорировать этот рост. Будут новые, более гибкие форматы. Главное — чтобы образование стало адаптивным, а не просто цифровым архивом лекций.
OPM-модель. Звучит как аббревиатура из бухгалтерии, но на деле это про то, как бизнес и вузы наконец-то научились говорить на одном языке. Суть проста: EdTech-компании берут на себя всю техническую и маркетинговую рутину, а университеты занимаются тем, что умеют лучше всего — дают фундаментальные знания.
В США это уже отлаженный конвейер. Там рынок EdTech сформирован, компании вроде 2U (капитализация выше $160 млн) работают с десятками вузов. Аналитики прогнозируют рост рынка OPM до $7,7 млрд к 2025 году. В России ситуация была другой: долго пытались «сделать свое» на госденьги, что тормозило развитие. Но с 2020 года рынок вырос, и теперь бизнес охотно дает вузам платформы, аналитику и маркетинг.
Почему вузам это нужно? Потому что запускать онлайн-курсы в одиночку — боль. Нужна не просто видеосвязь (как было в пандемию), а глубокая проработка. — Методология: лекции разбивают на короткие блоки, добавляют интерактив (Kahoot, друдлы), чтобы студенты не засыпали. — Метрики: следят за COR (Completion Rate — кто дошел до конца), RR (Retention Rate — удержание) и NPS (лояльность). — Инфраструктура: LMS-системы автоматизируют отчеты и доступ к материалам.
Раньше преподаватель делал всё сам, и качество страдало. Теперь появляются новые роли: методисты, продюсеры, координаторы. Это разгружает академический персонал.
Примеры из практики Skillfactory (мы в теме): — Совместно с МФТИ запустили онлайн-магистратуру «Наука о данных». Там студенты не просто теорию зубрят, а учатся писать промты для ChatGPT и решать реальные задачи. — С ТГУ сделали программу по NLP (анализ естественного языка), соединив науку с экспертизой из российских IT-компаний. — В медицинской сфере студенты МФТИ и Skillfactory разработали модель для поиска данных в частично структурированных базах.
Для бизнеса это выгодно. Выпускники таких программ приходят в компании уже с навыками, а не с дипломом «для галочки». Особенно это важно в Data Science и AI, где классическое образование часто отстает от рынка.
Есть миф, что онлайн убьет очное обучение. Не так. Опыт РАНХиГС показывает: инвестиции в онлайн не снижают интерес к филиалам. Это дополнительный канал. Плюс, это открывает экспортный потенциал — в Индии и Африке огромный спрос на качественное образование, и география перестает быть ограничением.
Интеграция небыстрая. Встраивание новых технологий в курсы занимает от полугода до двух лет. Но тренд уже есть. VK, Skillbox, Skillfactory работают с МФТИ, МИФИ, ТГУ, УрФУ, РАНХиГС и Сеченовским университетом. Фонд развития онлайн-образования и платформа «Открытое образование» тоже толкают процесс.
Государство, скорее всего, не сможет игнорировать этот рост. Будут новые, более гибкие форматы. Главное — чтобы образование стало адаптивным, а не просто цифровым архивом лекций.