Светлана Миронюк из «Сколково» выдала пару жестких тезисов, которые стоит запомнить, пока мы все еще можем. Главный посыл: государства всё ещё сильнее алгоритмов. И это не просто пафос, а реальность, в которую мы влетаем.
Начнем с того, что «обучение всю жизнь» (lifelong learning) перестало быть просто модным словом. Это теперь выживание. Карьера больше не лестница — это портфель. Люди собирают навыки как акции: часть быстро обесценивается, часть растет. Яркий пример: пять лет назад все бросались учить код, вузы вводили программирование на всех факультетах. А теперь OpenAI анонсировал платформу, где ИИ-агенты кодят за пользователя с нуля. Навык сдулся. Кризис идентичности помолодел: раньше переучивались в 50, теперь в 27–30. Молодежь не хочет жить по принципу «делаю одно, люблю другое, зарабатываю на третье». Они хотят совместить всё сразу, и это ломает старые сценарии.
Образование тоже вынуждено меняться. Мы конкурируем за внимание не только с Netflix, но и с ИИ в кармане (ChatGPT, DeepSeek, Perplexity). Монополия на знания потеряна. Интеллект стал внешним. Преподаватель больше не тот, кто знает всё, а тот, кто умеет приоритизировать и персонализировать информацию. Лектор у доски — это прошлый век. Теперь нужен рок-концерт: видео, симуляции, иммерсивные проекты. Иначе внимание потеряно.
С тестами беда. Студенты превращают задачи в скрипты и кидают в нейросеть. Проверить логику и критическое мышление через текст почти невозможно. Миронюк экспериментирует: дает видео-кейс и 4–5 минут на вопросы. Не успевают сделать скрипт. Но это временное решение — ИИ скоро поймет и видео. Выход — групповые сценарии, где нужно действовать, а не отвечать.
А что с карьерой? Уходить из индустрии стоит. Миронюк сама перешла из PR/GR в СМИ, потом в консалтинг и образование. Но она не преподала высшую математику (хотя диплом есть), а бизнес-коммуникации — то, что смогла переупаковать. Те, кто не решился «выпрыгнуть» из сжимающихся сфер (например, медиа), оказались менее успешными. ИИ ускорит это сжатие.
Журналистов ИИ не заменит полностью, но создаст пропасть между талантами (у которых ИИ — копилот для скорости) и остальными. В «Сколково» есть редакция из 50 человек (журналисты, дизайнеры, операторы). Они делают мультимедиа для кейсов. Сначала кидали в ИИ креативные задачи, но быстро поняли: ИИ пока талантливо пересобирает старое, а не генерирует новое. Креатив остался людям, рутину отдали машинам.
Но в России часто наоборот. В редакциях ИИ пишут заголовки (часто бред), а люди заливают текст в админку. Управленческая культура «не доверяй человеку» убивает эффект от внедрения. Исследование Миронюк с коллегами (около 100 респондентов) показало: 70% сотрудников говорят, что продуктивность выросла, но почти половина руководителей считает использование ИИ неправильным! Причины: работа с персональными данными или желание видеть навыки сотрудника, а не машины.
Внедрение генеративного ИИ не оправдывает ожиданий у 95% компаний (по данным MIT). Серьезных проектов мало. ИИ-агенты пока только помогают в call-центрах, HR, регистрации. Проблема в людях и в архаичных иерархических структурах (по образцу римских легионов). ИИ там может быть только вспомогательным, а не частью динамики.
Офисы не опустеют. Юристов не заменят, потому что нет государственного регулирования и ответственности. Кто виноват, если ИИ посоветует использовать клей для сыра на пицце или даст опасный медицинский совет? Разработчик? Пока правовая сторона не решена (как GDPR в Европе в 2018-м), массового внедрения в принятии решений не будет.
Ментальное здоровье молодежи. Книга Джонатана Хайдта «Тревожное поколение» и фильм «Социальная дилемма» указывают на соцсети. Но Миронюк считает, что виновато не это, а информационная перегрузка и ускорение всего вокруг. Мозг не справляется. Ограничивать гаджеты (как Билл Гейтс) — плохая идея, это вызовет фиксацию. Зумеры и альфа сами возвращаются к настольным играм и живому общению, потому что в детстве цифрового было слишком много.
Старение населения. Нейропластичность падает, но 60-летние сейчас в отличной форме (спорт, марафоны, Герман Греф, айронмены). Они не собираются на пенсию, планируют горизонт на 10–12 лет вперед. Академики РАН в 70, 80, 90 лет в прекрасном интеллектуальном здравии. Но есть обратная сторона: младшим поколениям сложнее занять высокие позиции, так как старшие держат их дольше.
Стартапомания 2010-х на излете. Технологии в руках корпораций. Но киберпанк с тотальным контролем корпораций маловероятен. Прогнозы часто хайп (вспомним метавселенные три года назад). Рэй Курцвейл предсказал ИИ на 2029 год — почти попал. Остальное — шум.
Философ Гаспар Кёниг пугает сценарием, где ИИ выбирает нам пару и профессию, а мы становимся как котята. Но геополитика мешает единому ИИ. Государства снова становятся главными игроками. Технооптимисты ошибаются: государство берет технологии под контроль. До конца века алгоритмы не получат монополию на управление людьми. В силу государств верится больше, чем в силу алгоритмов.
Светлана Миронюк из «Сколково» выдала пару жестких тезисов, которые стоит запомнить, пока мы все еще можем. Главный посыл: государства всё ещё сильнее алгоритмов. И это не просто пафос, а реальность, в которую мы влетаем.
Начнем с того, что «обучение всю жизнь» (lifelong learning) перестало быть просто модным словом. Это теперь выживание. Карьера больше не лестница — это портфель. Люди собирают навыки как акции: часть быстро обесценивается, часть растет. Яркий пример: пять лет назад все бросались учить код, вузы вводили программирование на всех факультетах. А теперь OpenAI анонсировал платформу, где ИИ-агенты кодят за пользователя с нуля. Навык сдулся. Кризис идентичности помолодел: раньше переучивались в 50, теперь в 27–30. Молодежь не хочет жить по принципу «делаю одно, люблю другое, зарабатываю на третье». Они хотят совместить всё сразу, и это ломает старые сценарии.
Образование тоже вынуждено меняться. Мы конкурируем за внимание не только с Netflix, но и с ИИ в кармане (ChatGPT, DeepSeek, Perplexity). Монополия на знания потеряна. Интеллект стал внешним. Преподаватель больше не тот, кто знает всё, а тот, кто умеет приоритизировать и персонализировать информацию. Лектор у доски — это прошлый век. Теперь нужен рок-концерт: видео, симуляции, иммерсивные проекты. Иначе внимание потеряно.
С тестами беда. Студенты превращают задачи в скрипты и кидают в нейросеть. Проверить логику и критическое мышление через текст почти невозможно. Миронюк экспериментирует: дает видео-кейс и 4–5 минут на вопросы. Не успевают сделать скрипт. Но это временное решение — ИИ скоро поймет и видео. Выход — групповые сценарии, где нужно действовать, а не отвечать.
А что с карьерой? Уходить из индустрии стоит. Миронюк сама перешла из PR/GR в СМИ, потом в консалтинг и образование. Но она не преподала высшую математику (хотя диплом есть), а бизнес-коммуникации — то, что смогла переупаковать. Те, кто не решился «выпрыгнуть» из сжимающихся сфер (например, медиа), оказались менее успешными. ИИ ускорит это сжатие.
Журналистов ИИ не заменит полностью, но создаст пропасть между талантами (у которых ИИ — копилот для скорости) и остальными. В «Сколково» есть редакция из 50 человек (журналисты, дизайнеры, операторы). Они делают мультимедиа для кейсов. Сначала кидали в ИИ креативные задачи, но быстро поняли: ИИ пока талантливо пересобирает старое, а не генерирует новое. Креатив остался людям, рутину отдали машинам.
Но в России часто наоборот. В редакциях ИИ пишут заголовки (часто бред), а люди заливают текст в админку. Управленческая культура «не доверяй человеку» убивает эффект от внедрения. Исследование Миронюк с коллегами (около 100 респондентов) показало: 70% сотрудников говорят, что продуктивность выросла, но почти половина руководителей считает использование ИИ неправильным! Причины: работа с персональными данными или желание видеть навыки сотрудника, а не машины.
Внедрение генеративного ИИ не оправдывает ожиданий у 95% компаний (по данным MIT). Серьезных проектов мало. ИИ-агенты пока только помогают в call-центрах, HR, регистрации. Проблема в людях и в архаичных иерархических структурах (по образцу римских легионов). ИИ там может быть только вспомогательным, а не частью динамики.
Офисы не опустеют. Юристов не заменят, потому что нет государственного регулирования и ответственности. Кто виноват, если ИИ посоветует использовать клей для сыра на пицце или даст опасный медицинский совет? Разработчик? Пока правовая сторона не решена (как GDPR в Европе в 2018-м), массового внедрения в принятии решений не будет.
Ментальное здоровье молодежи. Книга Джонатана Хайдта «Тревожное поколение» и фильм «Социальная дилемма» указывают на соцсети. Но Миронюк считает, что виновато не это, а информационная перегрузка и ускорение всего вокруг. Мозг не справляется. Ограничивать гаджеты (как Билл Гейтс) — плохая идея, это вызовет фиксацию. Зумеры и альфа сами возвращаются к настольным играм и живому общению, потому что в детстве цифрового было слишком много.
Старение населения. Нейропластичность падает, но 60-летние сейчас в отличной форме (спорт, марафоны, Герман Греф, айронмены). Они не собираются на пенсию, планируют горизонт на 10–12 лет вперед. Академики РАН в 70, 80, 90 лет в прекрасном интеллектуальном здравии. Но есть обратная сторона: младшим поколениям сложнее занять высокие позиции, так как старшие держат их дольше.
Стартапомания 2010-х на излете. Технологии в руках корпораций. Но киберпанк с тотальным контролем корпораций маловероятен. Прогнозы часто хайп (вспомним метавселенные три года назад). Рэй Курцвейл предсказал ИИ на 2029 год — почти попал. Остальное — шум.
Философ Гаспар Кёниг пугает сценарием, где ИИ выбирает нам пару и профессию, а мы становимся как котята. Но геополитика мешает единому ИИ. Государства снова становятся главными игроками. Технооптимисты ошибаются: государство берет технологии под контроль. До конца века алгоритмы не получат монополию на управление людьми. В силу государств верится больше, чем в силу алгоритмов.